Двойное использование Закона и Евангелия: Буква и Дуx

2-е Послание к Коринфянам 3:4-11: Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит. Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, – то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее».

Евангелие более славно, чем закон

1. Данное поучение из посланий прозвучит весьма странно и удивительно для тех, кто не привык к языку Писания, в частности к языку Павла. Для неподготовленного уха и сердца оно невразумительно. Папством оно до сих пор не понято, хотя чтение сего отрывка практикуется регулярно.

2. Дабы нам понять сие поучение, мы должны, прежде всего, разобраться с темой Павла. В двух словах, он противостоит тщеславию лжеапостолов и лжепроповедников, претендующих на обладание духом и особыми умениями и дарами. Павел делает это, превознося и прославляя служение проповедника Евангелия, которое было поручено ему. Ибо он обнаружил, что особенно в коринфской церкви, которую он обратил словами собственных уст и привёл к вере во Христа, вскоре после его ухода диавол посеял ереси, через которые люди отклонились от истины и впали в разнообразные заблуждения. Поскольку его долг состоял в том, чтобы противостоять подобным ересям, он посвятил оба послания увещеваниям, призванным уберечь коринфян на пути истинном, дабы они сохранили чистое учение, полученное от него, и остерегались духов заблуждения. Главное, что побудило его написать сие послание, это желание обратить особое внимание коринфян на вверенное ему служение проповедника Евангелия, дабы посрамить славу лжеучителей – ту славу, которой они хвалились непрестанно и с большими притязаниями.

3. Он начинает говорить об этой теме чуть раньше нашего отрывка. И вот как он начинает превозносить и восхвалять служение Евангелия, противопоставлять и сравнивать двойное служение или слово, проповедуемое в Церкви, при условии, конечно, что проповедуется Слово Божие, а не вздор человеческой лжи и учение диавола. Первое служение – служение Ветхого Завета, второе – Нового; другими словами, служение Моисея или Закона и служение Евангелия Иисуса Христа. Он противопоставляет славу и власть последнего славе и власти первого, которое, впрочем, также является Словом Божиим. Именно так он пытается ниспровергнуть учения и притязания духов искушения, которые, как он незадолго до того предсказывал, повреждают Слово Божие тем, что неоправданно превозносят Закон Божий, и в лучшем случае не преподают его верного использования, а, напротив, добавляют его к вере во Христа, злоупотребляют им, уча праведности дел.

4. Поскольку данные слова являются в действительности продолжением тех слов, с которых начинается глава, всё последующее надлежит рассматривать в их свете. Текст гласит: «Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца».

«Мы, мои братья-Апостолы, сотрудники во Христе и я, – говорит он, – не просим ни у кого рекомендательных писем или печатей, дабы представить себя вам; мы не просим писем и у вас, чтобы представить себя другим, чтобы таким образом совратить людей, заполучив их доброе расположение, как в вашей церкви, так и в прочих. Ибо так поступают лжеапостолы, и многие даже до сего дня приносят письма и удостоверения от честных проповедников и церквей, и таким образом добиваются, чтобы их греховные козни принимались людьми от чистого сердца. Слава Богу, мы не нуждаемся в таких письмах, и вам не нужно бояться, что мы прибегнем к подобным средствам обмана. Ибо вы – наше письмо, которые мы написали, которым хвалимся и которое предъявляем всюду. Ибо общеизвестно, что вы были научены нами, и что вы пришли ко Христу через наше служение».

Люди, обращённые Павлом, – живые послания

5. Ввиду того, что деятельность Павла среди них и есть его рекомендация, и они сами знают, что благодаря его служению они имеют церковь, он называет их посланием, написанным им самим. Написанным, впрочем, не чернилами и не с помощью слов, не на бумаге и не на пергаменте, не в камне, как Десять Заповедей были высечены на каменных скрижалях, а на плотяных скрижалях сердца. Чернилами или надписью был Сам Дух, более того, Он был автором послания; карандаш же или перо и рука писаря – это служение Павла.

6. Сей образ записанного послания, впрочем, вполне сочетается с тем, что сказано в Писании. Моисей даёт израильтянам повеление (Втор. 6:6-9; 11,18) записать Десять Заповедей везде, где бы они ни ходили или стояли, на косяках дома и на воротах, дабы сии слова всегда были у них перед глазами и в сердце. Также (Притч. 7:2-3) Соломон говорит: «Храни заповеди мои и живи, и учение мое, как зрачок глаз твоих. Навяжи их на персты твои, напиши их на скрижали сердца твоего». Он говорит так, как отец настоятельно увещевает сына помнить о какой-то вещи: «Сын мой, помни об этом, не забывай, храни это в сердце своём». Подобные слова Бог говорит в книге пророка Иеремии (гл. 31,33): «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его». Здесь сердце человека изображено как лист бумаги, или грифельная доска, или страница, на которой записано проповеданное Слово, ибо сердцу надлежит принять и свято беречь Слово. Именно в этом смысле Павел говорит: «Мы, посредством своего служения, написали письмо или послание в сердцах ваших, которое свидетельствует о том, что вы веруете в Бога-Отца, Сына и Святого Духа и имеете уверенность, что через Христа вы искуплены и спасены. Именно это свидетельство записано в вашем сердце. Впрочем, буквы выведены не чернилами или карандашом, а живыми мыслями, огнём и убеждением сердца.

7. Далее отметьте, что Павел приписывает приготовление их сердец и начертание, которое делает их «живыми письмами Христовыми», своему служению. Он противопоставляет своё служение слепым фантазиям тех фанатиков, которые тщатся стяжать, мечтают получить Святого Духа без проповеданного слова, которые, вероятно, расползаются по углам и получают Духа через сновидения, уводя людей от проповедуемого Слова и видимого служения. Павел же говорит, что через его служение Дух совершил такое действие в сердцах коринфян, что Христос живёт и действует в них могущественно. После подобных утверждений он начинает восхвалять вверенное ему служение, сравнивая слово или проповедь Моисея со своим словом и словом Апостолов. Он говорит: «Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога».

Истинные проповедники посланы Богом

8. Эти слова – мощный удар по лжеапостолам и лжепроповедникам. Павел – непримиримый враг тех глупцов, которые превозносят себя до небес, претендуя на то, чего не имеют и иметь не могут. Они хвалятся тем, что преисполнены Духа, они готовы утешать и помогать всему миру, они гордятся собой и своей способностью изобретать нечто новое. Измышления, сплетённые их умом, должны быть столь же необычайно драгоценными и неземными, как фантазии папы и монахов в минувшие века.

«Мы так не поступаем», – говорит Павел. «Мы не полагаемся на себя, на свою мудрость или способности. Мы проповедуем не свои собственные измышления. Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа: мы соделали вас Божественным посланием, написали на ваших сердцах не свои мысли, а Слово Божие. Однако мы хвалимся не своей властью, но делами и властью Того, Кто призвал нас и подготовил на это служение, от Кого исходит всё то, что вы слышали и приняли.

9. Эту похвалу может иметь любой проповедник, дабы сказать с сердцем, исполненным уверенности: «Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, что моё учение и моя проповедь воистину Слово Божие». Подобным же образом, когда он выполняет иные церковные обязанности, – крестит дитя, отпускает грехи и утешает грешника, – это должно совершаться с тем же твёрдым убеждением, что всё сие – заповедь Христова.

10. Кто учит и пользуется властью в Церкви без этой похвалы, тому, как говорит Христос (Мф. 18:6): «Лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской». Ибо он проповедует диавольскую ложь и посему пожнёт смерть. Наши паписты в минувшие века, после многих и нескончаемых поучений, после многих изобретений и дел, которыми они надеялись спастись, тем не менее, всегда сомневались сердцем и умом, что угодили Богу. Учение и дела всех еретиков и духов обольщения воистину не дают им веры во Христа, но цель их учения – собственная слава; сердца их стремятся к человеческой похвале и почитанию.

«Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя».

11. Как уже отмечалось, всё это было сказано для разоблачения духов заблуждения, которые полагают, что поскольку они отлично подготовлены …(проблемный фрагмент), они призваны спасать людей, ожидая чудес от всего, что они говорят и делают.

В Церкви нет места человеческому учению

12. Мы же знаем, что сделаны из того же праха, что и они; но воистину наше призвание от Бога более значительно. Однако мы не можем хвалиться тем, что способны сами по себе наставлять или помогать людям. Мы даже не способны придумать ни одной идеи, которая могла бы кому-то помочь. Что же касается знания о том, как человек может оправдаться перед Богом и достичь вечной жизни, то этого воистину нельзя достигнуть человеческими делами или усилиями или придумать своим умом. В других делах, в делах земных, вы можете хвалиться своими знаниями, продвигать учения разума и изобретать свои собственные идеи; например, как изготавливать обувь или шить одежду, как вести домашние дела и как пасти стадо. В этих вопросах упражняйте свой ум в меру своих способностей. Ткань или кожа такого свойства способна растягиваться и резаться так, как угодно портному или сапожнику. Но в делах духовных человеческий разум воистину неуместен, здесь требуется иной ум, иное умение и иная власть – нечто, что дарует Сам Бог, и что открывается через Его Слово.

13. Какой смертный когда-либо постиг или уразумел истину, что три Лица Божественной сущности являются единым Богом; что второму Лицу, Сыну Божию, надлежало вочеловечиться, родившись от девы; что не было для нас спасения ни в чём, кроме Его распятия? Такую истину мы не услышали бы вовек, она не была бы проповедана и её никогда не обнародовали бы, если бы Сам Бог не явил её свыше.

14. Посему они слепые глупцы первой величины, опасные субъекты, хвалящиеся своими великими делами и полагающие, что служат людям, проповедуя свои собственные фантазии и вымыслы. Церкви уже известна практика, когда любой человек мог придумать любое учение, какое ему только заблагорассудится. К примеру, монахи и священники ежедневно предлагали нам новых святых, паломничества, особые молитвы, дела и жертвоприношения, всё в попытке устранить грех, искупить душу из чистилища и т.п. Те, кто делает подобные вещи, не возлагают своего упования на Бога через Христа, а скорее бросают Богу и Христу вызов. В человеческие сердца, где надлежит обитать одному лишь Христу, они влагают скверну и вписывают дьявольскую ложь. И всё-таки они почитают себя и только себя способными проповедовать основное учение и исполнять дело Божие, эти доктора-самоучки, всемогущие святые без покровительства Божия и Христова.

«Но способность наша от Бога»

15. Сами, своим умом и силой, мы не можем произвести, открыть или учить никакой мудрости или оказывать помощь себе или другим. Любое доброе дело, совершаемое нами у вас, любое учение, которое мы записываем на ваших сердцах – действие Самого Бога. Он влагает в наши уста всё то, что мы должны сказать, и посредством Духа Святого влагает это в ваше сердце. А посему мы не можем приписывать себе никаких заслуг, не можем искать собственной славы, как делают самозванцы и духи тщеславия; мы должны воздавать славу одному лишь Богу, и хвалиться тем, что Он действует в вас Своею благодатью и силой ко спасению через служение, вверенное нам.

16. Мысль Павла здесь заключается в том, что в Церкви не должно преподаваться или практиковаться ничего, кроме того, что является несомненным Словом Божиим. Нельзя вводить или совершать то, что исходит от силы человеческого разума. Человеческие достижения, человеческие суждения и способности не приносят никакой пользы, за исключением тех случаев, когда они дарованы Богом. Как говорит Пётр в своём Первом Послании (4:11): «Говорит ли кто, говори как слова Божии; служит ли кто, служи по силе, какую дает Бог». Иначе говоря, пусть тот, кто хочет быть мудрым, кто хвалится большими умениями, талантами и силой, ограничит себя вещами земными, недуховными; в отношении же духовных вопросов, пусть он знает своё место и удержится от хвастовства и притязаний. Ибо не имеет никакого значения, что люди видят твоё величие и способности; важно лишь то, чтобы немощные души находили покой в уповании на Слово Божие и дела Божии, которыми им надлежит спастись.

«Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит».

Новый Завет

17. Здесь Павел переходит к восхвалению служения и силы Евангелия по сравнению с похвалой лжеапостолов, и превозносит власть Слова над прочими учениями, даже над учением Закона Божия. Воистину мы не имеем способности в нас самих, и в том, что касается дел человеческих, нам нечем хвалиться. Ибо всё это бесполезно, как бы сильно мы ни старались исполнить Закон Божий. У нас есть, впрочем, нечто бесконечно более великое, чем мы можем хвалиться, нечто, не зависящее от наших дел: Богом нам дана способность нести славное служение, именуемое служением «Нового Завета». Сие служение возвышается не только над всяким учением, созданным человеческим разумом, искусством или силой, но и над служением, называемым служением «Ветхого Завета», которое когда-то было вверено Моисеем народу Израильскому. Хотя это служение, как и все прочие учения, привязано к Слову откровения, оно также является средством, через которое Святой Дух действует в сердце человека. Посему Павел и говорит, что это служение не буквы, «но духа».

«Дух» и «буква»

18. Данный отрывок, относящийся к духу и букве, очень долгое время звучал для нас совершенно невразумительно. Воистину безумие человеческого толкования извратило и выхолостило его до такой степени, что я, хотя и учёный-богослов, совершенно не понимал его, и не находил никого, кто бы мог меня наставить. До сих пор оно остаётся непонятным для всего папства. Собственно, даже древние учителя, Ориген, Иероним и прочие, не уловили мысли Павла. Да это и не удивительно! Ибо это, по сути, учение непостижимое для человеческого разума. Когда человеческий ум сталкивается с ним, он приходит в замешательство. Учение это для него совершенно непонятно, ибо человеческая мысль не способна выйти за пределы Закона и Десяти Заповедей. Однажды постигнув их, разум всегда мыслит в их пределах. Он и не пытается идти дальше, подчиняясь принципу, что Бог благоволит тому, кто исполняет требования Закона или заповеди. Разум ничего не знает о порочности падшей природы. Он не признаёт того факта, что ни один человек не способен соблюсти Божии заповеди, что все согрешили и все находятся под осуждением, и что единственным способом спасти положение было для Бога отдать Сына Своего за грехи мира, определив иное служение, то, через которое нам были возвещены благодать и примирение. Впрочем, те, кто не понимает величия того предмета, о котором говорит Павел, безусловно, упустят истинный смысл его слов. Насколько же более мы накликали на себя эту беду, когда отбросили в сторону Писание и послания Святого Павла, и, подобно свиньям, валяющимся в объедках, погрязли в человеческом безумии! Посему мы должны смиренно принять исправление и научиться верно трактовать апостольское слово.

19. «Буква» и «дух» всегда понимались, согласно Оригену и Иерониму, как очевидный смысл записанного слова. У Св. Августина, следует отметить, прослеживается некоторая крупица истины. Позиция же вышеупомянутых учителей, пожалуй, не была бы столь неправильна, если бы они верно объяснили термины. «Буквальным смыслом» они называли смысл библейского повествования в соответствии с обычным значением слов. «Духовным смыслом» они называли вторичный, скрытый смысл слов.

Например, библейское повествование в Бытии, главе 3, гласит, что змий убедил жену съесть запретный плод и дать мужу, и тот тоже ел. Данное повествование в его простейшем смысле – это то, что они понимали под «буквой». «Дух» же они понимали как духовное истолкование, которые было следующим: змий означает губительное искушение, которое склоняет человека ко греху. Жена означает плотское, душевное состояние или же сферу, в которое эти соблазны и искушения обретают свою силу. Человек, Адам, символизирует разум, который называется самым великим даром, данным человеку. Пока разум не поддаётся искушениям внешних чувств, всё идёт хорошо, но когда он позволяет себе колебаться и идти на соглашения, следует грехопадение.

20. Ориген был первым, кто столь несерьёзно подошёл к Святым Писаниям, и за ним последовало множество других, и сегодня то, что Церковь полна подобных софизмов, считается признаком великого ума. Цель их в том, чтобы подражать Павлу, который (Гал. 4:22-24) образно истолковывает историю с двумя сыновьями Авраама, один из которых – сын свободной женщины или хозяйка дома, а другой – сын рабыни. Эти две женщины, по словам Павла, символизируют два завета: первый завет производит только рабов, о чём он и говорит в нашем тексте как о служении буквы; другой ведёт к свободе или, как говорит здесь Павел, к служению духа, дарующему жизнь. И эти два сына суть два народа, один из которых не идёт дальше Закона, тогда как другой верою принимает Евангелие.

В самом деле, на такое истолкование в повествовании и тексте нет никаких прямых намёков. Сам Павел называет его аллегорией, мистическим повествованием или историей со скрытым смыслом. Однако он не говорит, что буквальный смысл текста это непременно смертоносная буква, а аллегория, или скрытый смысл – это дух. Лжеучителя же утверждают в отношении всего Писания, что сам текст или рассказ есть всего лишь мёртвая «буква», а его истолкование – «дух». Однако они не ведут свои истолкования дальше Закона, тогда как Павел имеет в виду именно Закон, когда говорит о «букве».

21. Павел употребляет слово «буква» в отношении Закона, называя его столь презрительно, – хотя Закон, тем не менее, остаётся Словом Божиим – при сопоставлении его со служением Евангелия. Буква для него – учение Десяти Заповедей, которые учат, как нужно повиноваться Богу, почитать родителей, любить ближнего и т п., то есть самое лучшее учение, какое только можно найти в книгах, проповедях и школах.

Слово «буква» для Павла обозначает всё, что может принять форму учения, письменного соглашения, договора – при условии, что это может быть зафиксировано устно или письменно. Также, мысли, которые могут быть представлены или выражены с помощью слова или записи, но не являющиеся записанными в сердце, дабы принести ему жизнь. «Буква» – это весь Закон Моисеев или Десять Заповедей, несмотря на то, что непререкаемый авторитет этого учения никак не опровергается. Слышите ли вы их, читаете или воспроизводите умственно – не имеет никакого значения. К примеру, когда я сажусь, чтобы поразмышлять над первой заповедью: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», или над второй, третьей и т.д., у меня есть лишь то, что я могу прочитать, написать, обсудить, и пытаться выполнить всеми своими силами. Это подобно тому, как император или князь отдаёт приказ, говоря: «Это надлежит делать, а этого – избегать». Именно это Апостол называет «буквой», или, как мы уже называли это выше, смыслом записанного слова.

22. Но в противоположность «букве» есть другое учение или весть, которую он называет «служением Нового Завета» и служением «Духа». Сие учение не гласит, что от человека требуются дела, ибо это он уже слышал; оно открывает ему то, что Бог сделает для него и дарует ему, более того, то, что Бог уже совершил: Он отдал Сына Своего, Христа, за нас, ибо вследствие неисполнения Закона, который не исполняет никто из людей, мы находились под гневом и осуждением Божиим. Христос принёс умилостивление за наши грехи, примирил нас с Богом и вменил нам Свою собственную праведность. Ничто в этом служении не говорит о делах человека, но, напротив, оно говорит о делах Христовых. Христос уникален тем, что был рождён от девы, умер за наш грех и восстал из мёртвых – такого не совершал никто. Сие учение открывается только Духом Святым, и никакое иное учение не дарует нам Духа. Святой Дух действует в сердцах тех, кто слышит и принимает сие учение. Посему это служение названо служением «Духа».

23. Апостол употребляет слова «буква» и «дух» с целью разграничить два учения, а также с целью превознести своё служение и показать его преимущества перед всеми другими, какими бы выдающимися ни были учителя, ими похваляющиеся, и каким бы великим духовным помазанием они ни хвастали. Он намеренно не называет эти учения «Закон» и «Евангелие», а именует их соответственно их плодам. Он жалует Евангелие более высоким термином, «служением Духа». О Законе же, напротив, говорит чуть ли не с пренебрежением, как будто бы не желая почтить его титулом заповеди Божией, чем он, впрочем, является, согласно собственным словам Павла, сказанными чуть позже – словами о том, что получение и передача Моисеем Закона Божия сынам израильским было воистину явлением славным.

24. Почему же Павел избирает такой метод? Разве правильно презирать и бесчестить Закон Божий? Разве целомудренная и набожная жизнь не признак душевной красоты и благочестия? Можно поспорить, что подобные факты посеяны Богом в сам разум, и все книги учат о них; они – движущая сила всего мира. Отвечу: основная задача Павла – развенчать тщеславие и притязания лжеапостолов и научить их правильно понимать и ценить проповедуемое им Евангелие. Вот что имеет в виду Павел: когда иудеи хвалятся Законом Моисеевым, который был ими получен как Закон Божий и записан на двух каменных скрижалях, когда они хвалятся учёными и святыми проповедниками Закона и его толкователями и выставляют свои дела и образ жизни на всеобщее восхищение, что всё это по сравнению с евангельской вестью? Требование, возможно, сформулировано прекрасно: отличная проповедь, великолепное истолкование, но, в конечном счёте, из этого ничего не выйдет, кроме уставов, истолкований и письменных комментариев. Заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и ближнего твоего, как самого себя» остаётся лишь нагромождением слов. На то, чтобы привести свою жизнь в соответствие с ней, тратится много времени и усилий, но ничего не получается. Всё, что у вас есть, это стручок без горошин и шелуха без зёрен.

25. Ибо невозможно соблюдать Закон без Христа, хотя человек и может ради славы, или богатства, или из страха наказания, подделать внешнюю святость. Сердце, не знающее благодати Божией во Христе, не может обратиться к Богу и доверять Ему; оно не в силах любить Его заповеди и находить в них удовольствие, но, напротив, им сопротивляется. Ибо человеческая натура не выносит принуждения. Никому не нравится быть пленником, закованным в цепи. Никто по доброй воле не склонится перед жезлом наказания и не смирится перед мечом палача, но, напротив, по этой причине гнев человека против Закона только усиливается, и он постоянно помышляет: «Ах, если бы только я мог беспрепятственно красть, грабить, стяжать, потворствовать похоти и т.п.!» А когда внешняя сила налагает на него рамки, он желает, чтобы ни Закона, ни Бога не было вообще. Это пример того, как поведение демонстрирует некоторые плоды дисциплины, когда внешний человек подчинён учению Закона.

26. Впрочем, в гораздо более страшной мере внутренний бунт вспыхивает тогда, когда сердце ощущает всю силу Закона; когда, представ пред судилищем Божиим, оно чувствует приговор осуждения – о чём мы скоро и услышим, ибо Апостол говорит: «Буква убивает». И тут мы воистину попадаем сложное положение. Человеческая натура бунтует и неистовствует против Закона; в сердце вскипает обида – плод ненависти и вражды против Закона, и вскоре человеческая натура убегает от Бога и негодует против суда Божия. Она начинает сомневаться в праведности Его путей, спрашивать, справедлив ли Бог. Под влиянием таких мыслей она погружается в ещё более мучительные сомнения, сетует и гневается, пока, наконец, если на помощь не придёт Евангелие, окончательно не отчается, как Иуда и Саул, или, возможно, даже оставит эту жизнь с Богом и творением. Бог что имеет в виду Павел, когда говорит (Рим. 7:8-9), что Закон производит грех в сердце человека, а грех производит смерть.

27. Видите теперь, почему Закон называется «буквой»: будучи благим учением, оно касается лишь поверхности; оно не проникает в сердце как жизненная сила, производящая послушание. Такова порочность человеческой природы, что она не подчиняется и не может подчиниться Закону. Человеческий род развращён настолько, что нет никого, кто не нарушал бы все заповеди Божии, несмотря на то, что он ежедневно слышит проповедь Слова и осознаёт реальность гнева Божия и вечного проклятия. Воистину, чем больше он чувствует давление, тем больше негодует на Закон.

28. Выслушаем же суть всего: когда все заповеди собраны вместе, и когда их учению воздастся вся слава, которая ему по праву принадлежит, оно останется всего лишь буквой. То есть учением, которое не исполняется. Под «буквой» понимаются всевозможные законы, учения и повеления, не идущие далее устного или письменного слова и являющиеся не более чем немощной буквой. В качестве иллюстрации: закон, обнародованный князем или городскими властями, если он не подкреплён реальными санкциями, остаётся лишь открытым письмом, в котором повеления хотя и содержатся, но не исполняются. Подобным же образом, Закон Божий, хотя и является учением высшей власти и извечной волей Божией, вынужден довольствоваться ролью бесплодной буквы или внешней оболочки. Без живого сердца, оставаясь бесплодным, Закон бессилен произвести жизнь и даровать спасение. Он может по праву называться табелем упущений (Lass-tafel), то есть списком не выполняемых, а игнорируемых обязанностей. Во всех языках мира это называется королевским указом, который остался невыполненным, проигнорированным. Св. Августин понимал Закон именно в этом свете. Комментируя Псалом 16, он говорит: «Что есть Закон без благодати, как не буква без духа?» Человеческая природа без помощи Христа и Его благодати не может исполнить Закон.

29. И снова Павел, называя Евангелие «служением духа», приковывает наше внимание к его способности производить в человеческих сердцах нечто совершенное иное, чем Закон – ему содействует Святой Дух, создавая новое сердце. Человек, в котором проповедь Закона посеяла ужас и тревогу, слышит евангельскую весть, и она, вместо того, чтобы напоминать ему о требованиях Божиих, рассказывает о том, что Бог совершил для него. Она указывает не на человеческие дела, а на заслуги Христовы, и повелевает человеку твёрдо уповать на то, что ради Сына Своего Бог простит ему все грехи и примет его как Своё чадо. И как только эта весть принимается с верой, она немедленно утешает и веселит сердце. И сердце уже не бежит от Бога, а напротив, обращается к Нему. Находя благодать у Бога, и испытывая Его милость, сердце чувствует стремление к Нему. Оно начинает призывать Его, почитать и благоговеть перед Ним как перед возлюбленным Богом. По мере того, как крепнет такая вера и утешение, возрастает и любовь к заповедям, и послушание им становится радостью для человека. Посему Бог желает непрестанно напоминать человеку об этом Евангелии, ибо оно есть средство пробуждения сердца человека, дабы он осознал своё положение и вспомнил великую благодать и любовь Божию, в результате чего сила Святого Духа умножается непрестанно. Заметьте: здесь нет ни принуждения Закона, ни человеческих дел. Здесь действует иная сила, небесная – сила Святого Духа. Он вкладывает в сердце Христа и Его заслуги и делает его истинной книгой, которая состоит не из хитросплетений букв и слов, а из истинной жизни и действия.

30. Бог издревле обещал (в книге пророке Иоиля 2:28 и других отрывках) даровать Духа через новое учение, Евангелие. И Он подтвердил Своё обетование посредством публичных знамений, сопровождавших проповедь Евангелия, как это было в день Пятидесятницы и другие дни. Когда Апостолы, Пётр и другие, начали проповедовать, Святой Дух сошёл с небес видимым образом и вошёл в их сердца (Деян. 8:17;10:44). До той поры, пока проповедовался Закон, никто не видел и не слышал о таких знамениях. Невозможно было не понять того, что сие учение разительно отличается от учения Закона, поскольку его сопровождают столь великие знамения. Но всё же его сущность была лишь тем, что провозгласил Павел (Деян 13:38-39): «Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий».

31. В этом учении вы уже не видите бесплодных букв, бесполезную шелуху и скорлупу Закона, который неизменно повелевает: «Делай то-то и выполняй то-то», но всё впустую. Напротив, вы видите истинное зерно и силу, которая дарует Христа и полноту Его Духа. Как результат, люди всем сердцем уповают на Евангельское слово и наслаждаются его богатством. Они почитаются исполнившими Десять Заповедей. Иоанн говорит (Ин. 1:16-17): «И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа». И вот мысль Иоанна: Закон действительно был дан чрез Моисея, но какая оттого польза? Несомненно, это благое учение и рисует красивую и назидательную картину человеческого долга перед Богом и всем родом человеческим; как буква оно поистине превосходно. Но всё же оно остаётся бесплодным, оно не входит в сердце. Посему оно названо «законом», и оно не может быть ничем иным, если ничего к нему не прибавить.

Христос сменяет Моисея

Прежде чем наступит полнота, на смену Моисея должен придти Другой, принеся с Собой иное учение. Вместо предписаний Закона должны явиться благодать и истина. Ибо предписать заповедь и воплотить истину – две разные вещи, подобно различию между учением и деланием. Моисей воистину преподаёт учение Закона, то есть объясняет Закон, но он ни сам не может его исполнить, ни другим дать силы это сделать. Чтобы исполнить Закон, должен был придти Сын Божий во всей Его полноте; Он исполнил Закон в Своей собственной жизни и сообщает нашим бесплодным сердцам силу, необходимую для достижения той же полноты.

Это становится возможным тогда, когда мы получаем благодать на благодать, то есть когда мы начинаем наслаждаться Христом, и ради Того, Кто наслаждается полнотой благодати с Богом, хотя наше собственное послушание Закону всё ещё далеко от совершенства (проблемный фрагмент). Получив утешение и благодать, мы Его силою принимаем Святого Духа, так что вместо скапливания в сердце бесплодных букв, мы приходим к истине и начинаем исполнять Закон Божий, но делаем теперь это от Его полноты, прибегая к ней как к источнику.

Христос – источник Жизни более, нежели Адам – источник Смерти

32. В Послании к Римлянам 5:17-18 Павел рассуждает в том же ключе, сравнивая Адама и Христа. Адам, говорит он, по своему непослушанию в раю стал источником греха и смерти в мире; из-за греха одного человека осуждение перешло ко всем людям. Христос же, по Своему послушанию и праведности, стал для нас преизобилующим источником, в котором всякий может обрести праведность и силу к послушанию. Что касается этого последнего источника, то он намного богаче и преизобильней первого. Тогда как из-за одного греха одного человека грех и смерть стали участью всех, и это стало ещё более неизбежным с появлением Закона, благодать и изобилие, дарованные нам во Христе, с другой стороны, настолько преисполнены силы и величия, что омывают не только конкретный грех одного Адама, который до прихода Христа поверг всех людей в смерть, но и омывает и уничтожает все грехи вообще. Посему, по словам Павла, те, кто получает полноту благодати и изобилия к праведности, царствуют в жизни посредством единого Иисуса Христа.

Бесплодность Закона

33. Вы видите теперь, как эти два учения различны, и почему одно их, проповедь Евангелия, Павел превозносит и называет «служением духа», именуя второе, Закон, бесплодной «буквой». Его цель – смирить гордыню лжеапостолов и лжепроповедников, похваляющихся своим иудаизмом и законом Моисеевым, и с надменной самонадеянностью учащих людей: «Возлюбленные, что бы ни проповедовал Павел, он не может низвергнуть Моисея, который на горе Синай получил Закон, непреложную заповедь Божию, послушание которой – единственный путь к спасению».

34. Так же и сегодня паписты, анабаптисты и прочие секты вопиют: «Почему вы так много проповедуете о вере и Христе? Разве от этого человек станет лучше? Для спасения непременно нужны дела». Доводы подобного свойства действительно имеют благородный вид, однако, испытанные светом истины, они оказываются пустой, никчемной болтовнёй. Ибо если говорить о делах или послушании, то существуют Десять Заповедей; их мы преподаём и практикуем так же, как они. Воистину Заповедей было бы довольно для достижения цели, если бы можно было проповедовать их столь действенно, чтобы их исполняли. Вопрос, однако, состоит в следующем: исполняется ли всё то, что проповедуется? Есть ли что-то помимо слов или букв, как говорит Павел? Жизнь и дух от слов ли исходят? Сие учение проповедуем и мы и они; несомненно, мы должны преподавать Десять Заповедей, и, что более важно, воплощать их в жизнь. Однако мы заявляем, что они не исполняются. А посему требуется нечто другое, дабы эти заповеди воистину исполнялись. Когда Моисей и Закон говорят: «Надлежит делать сие, Бог требует от вас то-то», какая оттого польза? Да, возлюбленный Моисей, я прекрасно понимаю, что ты говоришь, и это воистину праведная заповедь, но скажи, пожалуйста, где мне взять силы, чтобы сделать то, чего я, увы, никогда не делал и сделать не могу? Не легко тратить деньги из пустого кармана или пить из пустой кружки. Если я должен оплатить свой долг или утолить свою жажду, то скажи мне, как прежде наполнить карман или кружку? Впрочем, по этому пункту болтуны молчат; они только и делают, что навязывают и насаждают Закон, позволяют людям тонуть в грехах, а затем потешаются над ними к своей собственной погибели.

35. В этом свете Павел здесь изображает лжеапостолов как вредоносных раскольников, которые надменно похваляются более ясным пониманием и более глубоким знанием учения, чем у истинных проповедников Евангелия. И когда они делают всё, что в их силах, выдвигают большие притязания и творят чудеса своими проповедями, они не производят ничего, кроме бесплодной «буквы». Воистину их учение уступает учению Моисея. Моисей был верным проповедником, истинным, и совершил дела более великие, чем кто-либо их них. Тем не менее, учение Закона всегда оставалось лишь буквой, Ветхим Заветом, и Бог даровал иное учение, Новый Завет, через который мы получаем «духа».

Павел говорит: «Мы проповедуем букву. Если должно нам хвалиться, то мы можем хвалиться более славными вещами, и сделать дерзкое заявление, что они не единственные проповедники праведных дел, ибо не в силах исполнить своих собственных заповедей. Мы же даём руководство и силу к исполнению и воплощению этих заповедей. Посему наше учение не названо Ветхим Заветом или учением мёртвой буквы, но учением Нового Завета и животворящего Духа».

36. Определённо, ни один бунтарский дух не следует своим собственным заповедям, и никогда не сможет этого сделать, как бы громогласно он ни похвалялся тем, что ведом одним лишь Духом. В этом вы можете быть уверены. Ибо такие люди не знают ничего, кроме учения о делах; они не могут подняться выше и указать вам на что-то ещё. Они действительно могут говорить о Христе, но только для того, чтобы поставить его в пример долготерпения в злострадании. Иначе говоря, нельзя проповедовать Новый Завет, если отбросить учение о вере во Христа; дух не может войти в сердце, а всё учение, все стремления, размышления, дела и сила остаются только «буквой», лишённой благодати, истины и жизни. Без Христа сердце остаётся не обновленным и не возрожденным. В нём не больше силы выполнить Закон, чем в книге, содержащей Десять Заповедей, или в камне, на котором они высечены. «Потому что буква убивает, а дух животворит».

37. Но вот ещё большее осуждение славы учения Закона, и ещё большее возвеличивание славы служения Евангелия. Не слишком ли дерзок Апостол в своих нападках на Закон, когда говорит: «Закон – это не просто безжизненная буква; он способен только убивать»? Определённо, этим он не называет Закон благим и полезным учением, но почитает его всецело губительным. Кто, кроме проклятого в глазах мира еретика, навлекающего на себя казнь за богохульство, осмелился бы сказать такое, не будь это сам Павел? Даже Павел должен восхвалять Закон, как Божию заповедь, провозглашать его благим и не позволять относиться к нему пренебрежительно или как-то видоизменять, но соблюдать и исполнять столь полно и всецело, как велит Христос (Мф. 5:18), когда глаголет, что ни одна черта не прейдет из Закона. Как же осмелился Павел говорить столь пренебрежительно и даже оскорбительно в адрес Закона, представляя его, по сути, как верную смерть и яд? Что ж, сие есть возвышенное учение, учение, которое непостижимо для разума. Мир, в частности те, Кто называет себя святыми и благочестивыми, не выносят его вообще, ибо оно означает ни больше, ни меньше, как то, что все наши дела, какими бы драгоценными они ни были, это всего лишь смерть и яд.

38. Цель Павла – полностью разбить похвальбу лжеучителей и лицемеров и обнаружить слабость их учения, показав, что при всём его совершенстве от него мало пользы, ибо оно предлагает только Закон, а Христос при этом не провозглашается и остаётся непознанным. В своём тщеславном красноречии они утверждают, что если человек прилежно исполняет заповеди, творит много добрых дел, то он спасётся. Однако это лишь пустые слова, вредоносное учение. Вот что, в конечном счёте, обнаруживает тот, кто, не слышав ничего другого, доверяется их лжеучению. Он обнаруживает, что оно не приносит ни утешения, ни жизненной силы, а только сомнения и тревогу, и вслед за ними смерть и разрушение.

Устрашения Закона

39. Когда человек, осознавший свою неспособность исполнить заповедь Божию, слышит настоятельные требования Закона оплатить свой долг, и не видит впереди ничего, кроме страшного гнева Божия и вечного осуждения, он не может не впасть в отчаяние из-за своих грехов. Это неизбежное следствие того, когда в качестве средства спасения проповедуется исключительно Закон. Тщетность такого упования на дела видна на примере небезызвестного отшельника, упомянутого в Vitae Patrum (Житие св. отцов). Ибо более семидесяти лет он вёл исключительно аскетический образ жизни и имел множество последователей. Когда же пришёл смертный час, он начал трепетать и три дня пребывал в агонии. Ученики пришли успокоить его, увещевая его умереть с миром, поскольку жизнь его была столь праведна. Но он ответил: «Увы, я воистину всю свою жизнь служил Христу и жил в простоте, но Божий суд отличается от суда человеческого».

40. Заметьте, этот достойный человек, несмотря на всю святость жизни, не знает ни одного пункта вероучения, кроме суда Божия в соответствии с Законом. Он не знает утешения Евангелия Христова. После долгой жизни, проведённой в попытках соблюдать заповеди Божии, дабы обрести спасение, Закон убивает его с помощью его же собственных дел. Отшельник вынужден воскликнуть: «Увы, кто знает, как Бог посмотрит на все мои усилия? Кто устоит пред Ним?» Это значит лишиться небес по приговору своей собственной совести. Все дела и святая жизнь не принесли ему никакой пользы. Они только повергли его ещё глубже в смерть, так как он остался без утешения Евангелия, в тот время как другие, такие как разбойник на кресте и мытарь, уверовали в утешение Евангелия, прощение грехов во Христе. Их грех был побеждён, они избежали приговора, вынесенного Законом, и перешли из смерти в жизнь вечную.

41. Теперь смысл противоположной фразы, «дух животворит», становится прозрачным. Речь здесь идёт ни о чём другом, как о святом Евангелии, о вести исцеления и спасения, о драгоценном и утешительном слове. Оно утешает и ободряет печальное сердце. Оно, так сказать, вырывает его из пасти смерти, и приводит к незыблемой надежде вечной жизни через веру во Христа. Когда для верующего наступает смертный час, и смерть и суд Божий всплывают перед его глазами, он не основывает своего утешения на делах. Даже если он жил наисвятейшей жизнью, он скажет вслед за Павлом (1 Кор. 4:4): «Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь».

42. Эти слова означают недовольство собой, всей жизнью и даже отречение от самого себя. Хотя сердце говорит: «Своими делами я не стану праведным и не спасусь», что, по сути, то же самое, что признать себя достойным смерти и осуждения, Дух спасает нас от отчаяния через веру евангельскую, которая исповедует вслед за Бернаром Клервоским в смертный час: «Драгоценный Господь Иисус, я осознаю, что даже самое лучшее, что было в моей жизни, заслуживает осуждения, но я уповаю на то, что Ты умер за меня и окропил меня кровью из Своих святых ран. Ибо я был крещён во имя Твоё и внял Слову Твоему, которым Ты призвал меня, даровал мне благодать и жизнь и повелел мне веровать. В этой уверенности я ухожу из жизни; не в неуверенности и тревоге, думая: «Кто знает, какой приговор Всевышний вынесет мне?»

Христианин не должен задавать такого вопроса. Приговор его жизни и делам уже давно был вынесен Законом. Посему ему надлежит признать себя виновным и осуждённым. Но он живёт милосердным вердиктом Божиим, сошедшим с небес, по которому приговор Закона отменяется и аннулируется. Вот он: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3:36).

43. Когда человек получает утешение Евангелия, когда оно спасает его сердце от смерти и устрашений ада, начинает действовать Святой Дух. Силою Святого Духа Закон Божий начинает жить в сердце человека; он любит его, радуется ему и начинает его исполнять. Так начинается вечная жизнь, достигая совершенства в будущем веке.

44. Теперь вы видите, насколько более славным и более совершенным является учение Апостолов, Новый Завет, по сравнению с учением тех, кто проповедует только великие добродетели и святость без Христа. Сей факт должен побудить нас внимать Евангелию с радостью. Мы должны с радостью благодарить за него Бога, когда узнаём о той силе, которая дарует людям жизнь и вечное спасение, и когда Евангелие даёт нам уверенность, что вместе с ним приходит Святой Дух и изливается на верующих.

«Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, – то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания».

Слава Евангелия

45. Павел испытывает порыв радости, и из его сердца изливается славословие в адрес Евангелия. И снова он суров с Законом, называя его служением или учением смерти и осуждения. Можно ли бы высказаться в адрес Закона Божия с большим отвращением, чем назвать его учением смерти и ада? Но снова (Гал. 2:17) он именует его «служителем (или проповедником) греха» и (Гал. 3:10) учением проклятия: «А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою». А посему неизбежен тот вывод, что Закон и дела не в состоянии оправдать человека пред Богом, ибо как может учение, провозглашающее только грех, смерть и осуждение, оправдывать и спасать?

46. Павел вынужден говорить так, как мы уже отмечали, ввиду постыдной самонадеянности учителей и их учеников, позволяющих плоти и крови кокетничать с Законом и хвалящихся своими собственными делами пред Богом. Ибо когда Закон предстаёт в своём истинном свете, когда, как выражается Павел, является его «слава», он лишь убивает человека и навлекает на него осуждение.

47. Посему христианину стоило бы выучить наизусть эти слова Павла, и тем самым вооружиться как против похвальбы лжеучителей, так и против терзаний и мук, причиняемых диаволом, когда он навязывает людям Закон и убеждает их искать праведности в своих собственных делах, обременяя их сердца мыслью о том, будто спасение зависит от заслуг человека. Я говорю, что христианину было бы полезно выучить это текст, чтобы он мог в подобного рода битвах взять в руки меч самого диавола и сказать: «Зачем ты докучаешь мне разговорами о Законе и моих делах? Что такое, в конце концов, Закон, сколько бы ты не проповедовал его мне, как не то, что заставляет меня чувствовать всю тяжесть греха, смерти и осуждения? Зачем мне искать в нём праведности пред Богом?

48. Павел, говоря о «славе Закона», которой хвалятся иудейские учителя праведности дел, ссылается на повествования двадцатой и тридцать четвёртой глав Исхода, рассказывающих о том, как, после того, как был дан Закон, Бог сошёл с небес в славе и величии, и были раскаты грома и молнии, и гора была объята огнём; также о том, как Моисей вернулся с горы, принеся с собой Закон, и лице его сияло такой ослепительной славой, что на него невозможно было смотреть, и он вынужден был покрыть лицо покрывалом.

49. Обращая их славу против них самих, Павел говорит: «Истинно, мы не отрицаем славы; великолепие и величие воистину были явлены. Но что пользы от этой славы, если она заставляет людей убегать от Бога и повергает их в смерть и ад? Мы же, верующие, хвалимся иной славой, славой нашего служения. Согласно евангельскому повествованию (Мф. 17:2-4), Христос явил ученикам эту славу, когда лик Его воссиял как солнце в присутствии Моисея и Илии. Ученики не убежали от этого явления славы; они взирали с неизреченной радостью и сказали: «Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии».

50. Сравните эти две сцены, и вы до конца уразумеете суть сказанного Павлом. Как уже говорилось, вот в чём эта суть: «Закон не производит ничего, кроме устрашений и смерти, когда ослепляет сердце своей славой и является в своей подлинной сущности. Евангелие же дарует утешение и радость». Что касается разъяснения смысла покрытого лица Моисеева и сияния его непокрытого лица, то на это потребовалось бы слишком много времени, и мы здесь этого делать не будем.

51. Помимо этого, мы получаем особое утешение из утверждения Павла о том, что «служение» или учение Закона «преходяще»; ибо иначе не было бы ничего, кроме вечного проклятия. Учение Закона «преходяще», оно уходит, когда в свои права вступает проповедь Евангелия Иисуса Христа. Моисей уступит Христу, дабы только Он имел власть. Моисей не будет устрашать совесть верующего. Когда, узрев славу Моисея, совесть трепещет и отчаивается при виде гнева Божия, наступает время славе Христовой излить свой благодатный, утешающий свет в сердце. Тогда сердце может вынести присутствие Моисея и Илии. Ибо слава Закона или непокрытое лице Моисея, будет сиять лишь до тех пор, пока сердце не сокрушится и не возжелает благословенного лика Христова. Если вы придёте ко Христу, вы уже не будете слушать Моисея со страхом и трепетом; вы будете слушать его как раба Господа Христа, который никак не омрачает утешения и радости Его светлого лика. В заключение:

«То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего».

52. Вот смысл этих слов: когда слава и святость Христа, явленные через проповедь Евангелия, воспринимаются должным образом, слава Закона, которая есть лишь немощная и преходящая слава, оказывается не такой славной. Она – лишь тёмные тучи по сравнению со светом Христовым, сияющим и спасающим нас от греха, смерти и ада, и вводящим в жизнь вечную.

Мартин Лютер

Проповедь «Покаяние и причастие». Данная проповедь взята из открытых источников в Интернете, разрешенных для копирования и распространения без ограничений. Все права на русский перевод принадлежат фонду «Лютеранское наследие».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *